Стих к б читать

Закрыть ... [X]

Федор Тютчев: биография

стих Яркий представитель золотого века русской поэзии Федор Тютчев умело заключал свои мысли, желания и чувства в ритмику четырехстопного ямба, позволяя читателям прочувствовать всю сложность и противоречивость окружающей их действительности. По сей день стихотворениями поэта зачитывается весь мир.

Детство и юность

Будущий поэт родился 23 ноября 1803 года в селе Овстуг Брянского уезда Орловской губернии. Федор – средний ребенок в семье. Кроме него у Ивана Николаевича и его жены Екатерины Львовны было еще двое детей: старший сын – Николай (1801–1870 год) и младшая дочь – Дарья (1806–1879 год).

Писатель рос в спокойной благожелательной атмосфере. От матери он унаследовал тонкую душевную организацию, лиричность и развитое воображение. В сущности, высоким уровнем духовности обладала вся стародворянская патриархальная семья Тютчевых.

В 4-летнем возрасте к Федору был приставлен Николай Афанасьевич Хлопов (1770–1826 год) – крестьянин, который выкупился из крепостной зависимости и на добровольных началах поступил на службу к благородной чете.

Грамотный, благочестивый мужчина не только снискал уважение господ, но и стал для будущего публициста другом и товарищем. Хлопов был свидетелем пробуждения литературного гения Тютчева. Случилось это в 1809 году, когда Федору едва исполнилось шесть лет: во время прогулки в роще близ сельского кладбища он наткнулся на мертвую горлицу. Впечатлительный мальчик устроил птице похороны и сочинил в ее честь эпитафию в стихах.

Зимой 1810 года глава семейства осуществил заветную мечту супруги, купив просторный особняк в Москве. Туда Тютчевы уезжали на время зимних холодов. Семилетнему Федору очень нравилась его уютная светлая комната, где ему никто не мешал с утра до ночи читать стихи Жуковского, Дмитриева и Державина.

В 1812 году мирный распорядок московской знати нарушила Отечественная война. Как и многие представители интеллигенции, Тютчевы незамедлительно покинули столицу и уехали в Ярославль. Там семейство оставалось вплоть до окончания военных действий.

По возвращении в Москву Иван Николаевич и Екатерина Львовна приняли решение нанять учителя, который смог бы не только обучить их детей основам грамматики, арифметики и географии, но и привить неусидчивой ребятне любовь к иностранным языкам. Под чутким руководством поэта и переводчика Семена Егоровича Раича Федор изучал точные науки и знакомился с шедеврами мировой литературы, проявляя неподдельный интерес к античной поэзии.

В 1817 году будущий публицист в качестве вольнослушателя посещал лекции именитого литературного критика Алексея Федоровича Мерзлякова. Профессор заметил его незаурядный талант и 22 февраля 1818 года на заседании Общества любителей Российской словесности зачитал оду Тютчева «На новый 1816 год». 30 марта того же года четырнадцатилетний поэт был удостоен звания члена Общества, а через год в печати появилось его стихотворение «Послание Горация к Меценату».

Осенью 1819 года подающий надежды юноша был зачислен в Московский университет на факультет словесности. Там он подружился с молодыми Владимиром Одоевским, Степаном Шевыревым и Михаилом Погодиным. Университет Тютчев окончил на три года раньше положенного срока и выпустился из учебного заведения со степенью кандидата.

5 февраля 1822 года отец привез Федора в Петербург, а уже 24 февраля восемнадцатилетний Тютчев был зачислен на службу в коллегию иностранных дел с чином губернского секретаря. В Северной столице он жил в доме своего родственника графа Остерман-Толстого, который впоследствии выхлопотал ему должность внештатного атташе российской дипломатической миссии в Баварии.

Литература

В столице Баварии Тютчев не только изучал романтическую поэзию и немецкую философию, но и переводил на русский язык произведения Фридриха Шиллера и Иоганна Гете. Собственные стихи Федор Иванович публиковал в российском журнале «Галатея» и альманахе «Северная лира».

В первое десятилетие жизни в Мюнхене (с 1820 по 1830 год) Тютчевым были написаны самые знаменитые его стихи: «Весенняя гроза» (1828 год), «Silentium!» (1830 год), «Как океан объемлет шар земной…» (1830 год), «Фонтан» (1836 год), «Зима не даром злится…» (1836 год), «Не то, что мните вы, природа…» (1836 год), «О чем ты воешь, ветр ночной?..» (1836 год).

Известность пришла к поэту в 1836, когда в журнале «Современник» под заголовком «Стихотворения, присланные из Германии» были опубликованы 16 его произведений. В 1841 году Тютчев познакомился с Вацлавом Ганкой – деятелем чешского национального возрождения, оказавшего на поэта большое влияние. После этого знакомства идеи славянофильства получили яркое отражение в публицистике и политической лирике Федора Ивановича.

С 1848 года Федор Иванович состоял на должности старшего цензора. Отсутствие поэтических публикаций не помешало ему стать заметной фигурой в санкт-петербургском литературном обществе. Так, Некрасов восторженно отзывался о творчестве Федора Ивановича и ставил его в один ряд с лучшими поэтами-современниками, а Фет использовал произведения Тютчева в качестве доказательства существования «философской поэзии».

В 1854 году писатель выпустил в свет свой первый сборник, в который вошли как старые стихотворения 1820–1830-х, так и новые творения литератора. Поэзия 1850-х годов была посвящена молодой возлюбленной Тютчева – Елене Денисьевой.

В 1864-ом муза Федора Ивановича умерла. Публицист очень болезненно переживал эту потерю. Спасение он нашел в творчестве. Стихи «Денисьевского цикла» («Весь день она лежала в забытьи…», «Есть и в моем страдальческом застое…», «Накануне годовщины 4 августа 1865 года», «О, этот Юг, о, эта Ницца!..», «Есть в осени первоначальной…») – верх любовной лирики поэта.

После Крымской войны новым министром иностранных дел России стал Александр Михайлович Горчаков. Представитель политической элиты уважал Тютчева за его прозорливый ум. Дружба с канцлером позволила Федору Ивановичу влиять на внешнюю политику России.

Славянофильские взгляды Федора Ивановича продолжали укрепляться. Правда, после поражения в Крымской войне в четверостишье «Умом Россию не понять…» (1866 год) Тютчев начал призывать народ не к политическому, а к духовному объединению.

Личная жизнь

Люди, не знающие биографию Тютчева, бегло ознакомившись с его жизнью и творчеством, посчитают, что русский поэт был натурой ветреной, и будут совершенно правы в своем умозаключении. В литературных салонах того времени об амурных похождениях публициста слагали легенды.

Первой любовью литератора была внебрачная дочь прусского короля Фридриха Вильгельма III – Амалия Лерхенфельд. Красотой девушки восхищались и Пушкин, и Николай I, и граф Бенкендорф. Ей было 14 лет, когда она познакомилась с Тютчевым и сильно им увлеклась. Взаимной симпатии оказалось мало.

Юноша, живущий на деньги родителей, не мог удовлетворить всех запросов требовательной барышни. Любви Амалия предпочла материальное благосостояние и в 1825 году вышла замуж за барона Крюднера. Известие о свадьбе Лерхенфельд настолько потрясло Федора, что посланник Воронцов-Дашков, дабы избежать дуэли, отправил горе-кавалера в отпуск.

И хотя Тютчев подчинился судьбе, душа лирика на протяжении всей его жизни изнывала от неутолимой жажды любви. На короткий промежуток времени его первой жене Элеоноре удалось потушить бушующий внутри поэта огонь.

Семья росла, одна за другой рождались дочери: Анна, Дарья, Екатерина. Денег катастрофически не хватало. При всем уме и проницательности Тютчев был лишен рассудочности и холодности, из-за чего продвижение по службе шло семимильными шагами. Федора Ивановича тяготила семейная жизнь. Обществу детей и супруги он предпочитал шумные компании друзей и светские интрижки с дамами из высшего общества.

В 1833 году на балу Тютчев был представлен своенравной баронессе Эрнестине фон Пфеффель. Об их романе говорил весь литературный бомонд. Во время очередной ссоры измученная ревностью жена в порыве отчаяния схватила кинжал и ударила себя в область груди. К счастью, ранение оказалось не смертельным.

Несмотря на скандал, разразившийся в прессе, и всеобщее порицание со стороны общественности, расстаться с любовницей писатель не сумел, и только смерть законной супруги расставила все по своим местам. Через 10 месяцев после кончины Элеоноры поэт узаконил свои отношения с Эрнестиной.

Судьба сыграла с баронессой злую шутку: женщина, разрушившая семью, на протяжении 14 лет делила законного мужа с молодой любовницей – Денисьевой Еленой Александровной.

Смерть

В середине 60-х–начале 70-х годов Тютчев небезосновательно начал сдавать позиции: в 1864 году скончалась возлюбленная литератора – Денисьева Елена Александровна, через два года не стало матери творца – Екатерины Львовны, в 1870 году умерли горячо любимый брат писателя Николай и его сын Дмитрий, а через три года в мир иной отправилась дочь публициста Мария.

Вереница смертей негативно сказалась на здоровье поэта. После первого удара паралича (1 января 1873 года) Федор Иванович уже почти не поднимался с постели, после второго – прожил несколько недель в мучительных страданиях и скончался 27 июля 1873 года. Гроб с телом лирика был перевезен из Царского Села на кладбище Новодевичьего монастыря в Санкт-Петербург.

Литературное наследие легенды золотого века русской поэзии сохранилось в сборниках стихов. Помимо прочего, в 2003 году по мотивам книги Вадима Кожинова «Пророк в своем отечестве Федор Тютчев» был снят сериал «Любовь и правда Федора Тютчева». Режиссером киноленты выступила дочь Сергея Бондарчука Наталья. Российской аудитории она знакома по роли в фильме Андрея Тарковского «Солярис».

Здесь представлены все стихи Федора Ивановича Тютчева, которые проходят ученики 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11 классов по школьной программе. Среди них есть стихи о природе, любви, о временах года (осени, зиме, весне) и о Родине. Отдельно вынесены короткие стихи (до 12-ти строк), легкие и самые лучшие.

Любовь, любовь — гласит преданье —
Союз души с душой родной,
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И… поединок роковой —
И чем одно из них нежнее
В борьбе неравной двух сердец,
Тем неизбежней и вернее,
Любя, страдая, грустно млея,
Оно изноет наконец…

Я встретил вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло…
Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас, —
Так, весь обвеян дуновеньем
Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем
Смотрю на милые черты…
Как после вековой разлуки,
Гляжу на вас, как бы во сне, —
И вот — слышнее стали звуки,
Не умолкавшие во мне…
Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь, —
И то же в вас очарованье,
И та ж в душе моей любовь!..

Как весел грохот летних бурь,
Когда, взметая прах летучий,
Гроза, нахлынувшая тучей,
Смутит небесную лазурь
И опрометчиво-безумно
Вдруг на дубраву набежит,
И вся дубрава задрожит
Широколиственно и шумно!..
Как под незримою пятой,
Лесные гнутся исполины;
Тревожно ропщут их вершины,
Как совещаясь меж собой, —
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышен птичий свист,
И кой-где первый желтый лист,
Крутясь, слетает на дорогу…

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, —
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать

В душном воздуха молчанье,
Как предчувствие грозы,
Жарче роз благоуханье,
Звонче голос стрекозы…
Чу! за белой, дымной тучей
Глухо прокатился гром;
Небо молнией летучей
Опоясалось кругом…
Жизни некий преизбыток
В знойном воздухе разлит,
Как божественный напиток
В жилах млеет и горит!
Дева, дева, что волнует
Дымку персей молодых?
Что мутится, что тоскует
Влажный блеск очей твоих?..
Что, бледнея, замирает
Пламя девственных ланит?
Что так грудь твою спирает
И уста твои палит?..
Сквозь ресницы шелковые
Проступили две слезы…
Иль то капли дождевые
Зачинающей грозы?..

Обвеян вещею дремотой,
Полураздетый лес грустит…
Из летних листьев разве сотый,
Блестя осенней позолотой,
Еще на ветви шелестит.
Гляжу с участьем умиленным,
Когда, пробившись из-за туч,
Вдруг по деревьям испещренным,
С их ветхим листьем изнуренным,
Молниевидный брызнет луч.
Как увядающее мило!
Какая прелесть в нем для нас,
Когда, что так цвело и жило,
Теперь, так немощно и хило,
В последний улыбнется раз!..

Она сидела на полу
И груду писем разбирала —
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала —
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела —
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело…
И сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой —
И сколько горестных минут,
Любви и радости убитой…
Стоял я, молча, в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно-грустно стало мне,
Как от присущей милой тени…

Не остывшая от зною,
Ночь июльская блистала…
И над тусклою землею
Небо, полное грозою,
Все в зарницах трепетало…
Словно тяжкие ресницы
Подымались над землею…
И сквозь беглые зарницы
Чьи-то грозные зеницы
Загоралися порою…

Ночное небо так угрюмо,
Заволокло со всех сторон.
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одни зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой,
Как демоны глухонемые,
Ведут беседу меж собой.
Как по условленному знаку,
Вдруг неба вспыхнет полоса,
И быстро выступят из мраку
Поля и дальние леса.
И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте —
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте.

Неохотно и несмело
Солнце смотрит на поля —
Чу! за тучей прогремело,
Принахмурилась земля.
Ветра теплого порывы —
Дальний гром и дождь порой…
Зеленеющие нивы
Зеленее под грозой.
Вот пробилась из-за тучи
Синей молнии струя —
Пламень белый и летучий
Окаймил ее края.
Чаще капли дождевые,
Вихрем пыль летит с полей,
И раскаты громовые
Все сердитей и смелей…
Солнце раз еще взглянуло
Исподлобья на поля,
И в сиянье потонула
Вся смятенная земля.

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые!
Вот дождик брызнул, пыль летит…
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит…
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Все вторит весело громам…
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила!

Зима недаром злится,
Прошла ее пора —
Весна в окно стучится
И гонит со двора.
И все засуетилось,
Все нудит Зиму вон —
И жаворонки в небе
Уж подняли трезвон.
Зима еще хлопочет
И на Весну ворчит:
Та ей в глаза хохочет
И пуще лишь шумит…
Взбесилась ведьма злая
И, снегу захватя,
Пустила, убегая,
В прекрасное дитя…
Весне и горя мало:
Умылася в снегу
И лишь румяней стала
Наперекор врагу.

Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса:
Есть нескудеющая сила,
Есть и нетленная краса.
И увядание земное
Цветов не тронет неземных,
И от полуденного зноя
Роса не высохнет на них.
И эта вера не обманет
Того, кто ею лишь живет,
Не все, что здесь цвело, увянет,
Не все, что было здесь, пройдет!
Но этой веры для немногих
Лишь тем доступна благодать,
Кто в искушеньях жизни строгих,
Как вы, умел, любя, страдать,
Чужие врачевать недуги
Своим страданием умел,
Кто душу положил за други
И до конца все претерпел.

Умом — Россию не понять,
Аршином общим не измерить.
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Сияет солнце, воды блещут,
На всем улыбка, жизнь во всем,
Деревья радостно трепещут,
Купаясь в небе голубом.
Поют деревья, блещут воды,
Любовью воздух растворен,
И мир, цветущий мир природы,
Избытком жизни упоен.
Но и в избытке упоенья
Нет упоения сильней
Одной улыбки умиленья
Измученной души твоей…

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя…
Год не прошел — спроси и сведай,
Что уцелело от нея?
Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горючей влагою своей.
Ты помнишь ли, при нашей встрече,
При первой встрече роковой,
Ее волшебный взор, и речи,
И смех младенчески-живой?
И что ж теперь? И где все это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!
Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь ее она легла!
Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В ее душевной глубине
Ей оставались вспоминанья…
Но изменили и оне.
И на земле ей дико стало,
Очарование ушло…
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе ее цвело.
И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль, злую боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!
О, как убийственно мы любим!
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!..

Эти бедные селенья,
Эта скудная природа —
Край родной долготерпенья,
Край ты Русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.

Источник stih.su


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



«К. Б. (Я встретил вас и все былое Ф.Тютчев)
Гель лак для коротких ногтей на свадьбу8 марта для конкурса12 лет вместе стих мужу


Стих к б читать Стих к б читать Стих к б читать Стих к б читать Стих к б читать Стих к б читать


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ